Пересилить себя

15.05.2012, Новое время

В тяжелые минуты испытаний, пожалуй, сполна выступают в обычное время затаенные чувства, проявляются до этого скрытые черты человеческого характера. Случай, невольным свидетелем которого я стал, совершенно по-новому раскрыл, казалось бы, давно известный для меня образ легендарного человека — Зория Гайковича Балаяна. Три дня назад тихим майским вечером к ним в дом пришла большая беда. В трагической аварии погиб его зять, прекрасный врач, ставший для него родным как сын, Давид Гаспарян.

Зорий Гайкович Балаян — человек удивительной судьбы, казалось бы, на каждом этапе своей жизни пересиливал самого себя. Будь то в мореходке или в Рязанском медицинском институте, работая на Камчатке или в родном Арцахе, на борту, теперь уже ставшими легендами, “Киликии” или “Армении”, выступая с трибуны Верховного Совета СССР, когда, казалось, любой человек не смог бы выдержать столь мощного духовного и физического напряжения, он не только не сломался, а, наоборот, твердел. Он словно непоколебимая скала олицетворял собой твердь армянского, карабахского духа. И сегодня, когда на память приходят герои Арцаха, в характере каждого из них усматриваешь что-то от Зория Гайковича. Вчитываясь в строки эссе “Продолжающаяся легенда” действительного члена Национальной Академии наук Армении Сергея Сариняна, посвященные Зорию Гайковичу, сознаешься самому себе, что ты даже и близко не подошел к тем глубинным пластам человеческого Я, имя которому Зорий Гайкович Балаян. От осознания этой простой истины впадаешь в растерянность. И преодолеть ее помогает наш великий поэт Ованнес Туманян, который, размышляя об армянском духе, писал: “Вопрос заключается в том, каков исторический путь нашего народа, в чем смысл нашего существования, чего ищет его дух, — и вопрос этот настоятельно требует ответа. Где же нам искать этот дух? Не в горах ли Сасуна, Зейтуна, Мока, Карабаха и Лори или в долинах Ширака, Арарата и Муша? Может быть, под мистическими сводами древних монастырей, где обитает “смысл глубокий, непостижимый и беспредельный?”.
Всматриваясь в сосредоточенные глаза Зория Гайковича, заново понимаешь, что величие и неординарность личности с особой силой и убедительностью проявляются в минуты его скорби.